uniFrance занимается продвижением французского кино за рубежом. Насколько ваша профессиональная деятельность в этом направлении совпадает с вашим личным, зрительским отношением к современному французскому кино?
Во-первых, я люблю хорошее кино в принципе, и не важно, французское оно или не французское. А во-вторых, я четко разделяю свою работу для Каннского и других фестивалей от того, что я делаю в uniFrance. У меня очень четкая позиция: я считаю, раз это полугосударственная компания, то мы должны защищать интересы не каких-то фильмов по отдельности, а именно кинематографа в целом.

У нас есть институт СNС (Centre national du cinéma et de l’image animée - Национальный Центр Кинематографии), приблизительный аналог российского «Госкино», который определяет, какие фильмы являются французскими, а какие нет (это определяется по балльной системе – чьи деньги, актеры, гражданство режиссера и т.д.). По этому списку мы производим около 200-240 фильмов в год. И наша цель, чтобы во всех кинотеатрах мира было как можно больше наших фильмов и чтобы помимо своего номинального присутствия они выходили в лучших условиях. Чтобы был резонанс в прессе, чтобы наши актеры ездили на премьеры, чтобы выпускались на DVD и закупались телеканалами, ну, и т.д. Поэтому то, что я лично думаю о фильмах, продвижением которых в данный момент занимаюсь, и сделаю все для того, чтобы их прокатная судьба сложилась как можно более удачно, никого в данном случае не интересует. Мое мнение здесь не важно. Я в этом убежден, поэтому никогда не комментирую картины, которые представляю. По-моему, это единственный способ для страны защитить интересы своего кинематографа и поднять его статус. Иначе, если страна, как это делается иногда в России, начинает отбирать, что можно, а что нельзя видеть зарубежной публике, что нужно показывать, а что лучше не стоит, то такая «защита интересов» национального кино обречена на провал. Если страна производит какое-то количество фильмов в год и сама признает их национальными, то эти фильмы должны быть показаны всему миру. Что угодно - документальное кино, анимация, жесткое кино, детское кино, спорное кино, провокационное кино – все равно. Ведь все это, вместе взятое, создает имидж национальной кинематографии. И с какой стати какие-то люди будут отбирать из этого целого какие-то отдельные фильмы?

Но ведь вы возите не все 200 фильмов, вы же тоже что-то отбираете?
Нет-нет. Мы сами ничего не отбираем. Мы предлагаем все. А выбирают прокатчики. Даже для Недель французского кино мы никогда не составляем своих списков. Фильмы, закупленные в конкретные страны, и формируют программу местного фестиваля французского кино. В этом и состоит моя работа в uniFrance - я поддерживаю связь со всеми прокатчиками из стран Восточной Европы, включая территории бывшего Советского Союза. Этим людям мы отправляем информацию обо всех фильмах, произведенных во Франции.

Также раз в год мы обязательно приглашаем прокатчиков в Париж, где показываем им 70 новых картин, заранее отобранных экспортерами (sales agents). И раз дистрибьюторы сами выбрали эти картины, то мы со своей стороны сделаем все для этих фильмов. Когда «Вольга» показывает «Гейнсбура» здесь, в России, я выхожу на сцену и представляю фильм. Мы стараемся помочь всем прокатчикам и фестивалям, выбравшим наши картины, в их работе с французским кино. Мы помогаем и с информацией, и с финансами, и с авиабилетами для артистов - все для них. И в данной ситуации, сами понимаете, никого не волнует, что я лично думаю о фильме «Гейнсбур».

Важно понимать, что прокатчик, дистрибьютор – это зритель, который больше всех платит за билет. Он кладет на стол $150 тыс., $300 тыс., $1 млн, и кто я такой, чтобы сказать ему: «Слушай, этот фильм плохой, зачем ты его взял? Вот хорошее кино, бери». Так не делается, это же коммерция. Это его выбор. А наша задача максимально ему помочь. Ведь вместо нашего фильма он вообще мог взять испанское кино, но не взял, за что ему уже спасибо.